Прошедшая неделя запомнилась очередной манипуляцией статистикой «Яндексом» ради красивой публикации и спорной инициативой ограничить стоимость смартфонов, которые дети могут брать собой в школу, суммой в пять тысяч рублей. Давайте вспомним, что еще происходило интересного сквозь призму рубрики «Утренняя реплика» в Telegram-канале Content Review.
«Яндекс» и его попытки выдавать желаемое за действительное
«Яндекс» заявил, что по данным его платформы «Яндекс.Радар», российская поисковая система стала лидером на устройствах Android. Как сообщают коллеги из «Коммерсанта», «на неделе с 13 по 19 августа доля «Яндекса» составила 49,35%, Google — 49,28% из общего числа запросов».
Новость вызывает несколько вопросов. Первый из них, это, конечно, источник данных. «Яндекс.Радар» — система аналитики, получающая данные лишь с тех сайтов, на которых установлена «Яндекс.Метрика». Точность таких систем всегда подвергается критике, а качество отслеживания зависит от большого количества факторов. Можно, конечно, получать данные напрямую с пользователей «Яндекс.Браузера», но его доля в целом сегодня не превышает 9%.
Второй вопрос касается самой метрики, а именно, «общего числа запросов». Это число напрямую зависит от двух показателей — количества пользователей и количества среднего числа запросов в поиске на каждого из этих пользователей. Подменить «пользователей» количеством «запросов» — типичная манипуляция статистикой.
Конечно, речи не идет о том, что «Яндекс» не может занимать больше половины поиска на устройствах Android. Может. И должен, если стоит такая цель. Однако пользователи, почему-то, предпочитают пока оригиналы — не «Яндекс.Браузер», а Chrome, на основе которого этот браузер создан. Не поиск «Яндекса», который подходит разве что для поиска «пластиковые окна дешево», а Google, который куда успешнее борется с SEO и прочим мракобесием. Не «Яндекс.Деньги», а Android Pay.
С нативными, разработанными держателями платформы, сервисами бороться крайне сложно. Одно время спасали предварительно установленные приложения, но это работало в те времена, когда пользователи покупали свой первый смартфон. Сегодня, когда основные продажи смартфонов — это смена старого аппарата на новый, все предустановленные приложения нещадно сносятся. Не говоря уже о том, что многие производители предлагают инструменты переноса не только данных, но и установок с расположением иконок на экранах. Помнится, в далеком прошлом новые ноутбуки и компьютеры поставлялись с десятками предварительно установленных приложений. Сегодня такой способ продвижения практически не используется.
Но что это мы все о плохом? Давайте порадуемся за менеджеров «Яндекса», чьи премии и опционы напрямую зависят от доли «Яндекса» на рынке поисковых систем. Если только это не плавная подготовка к запуску «Яндексом» собственного смартфона. Ведь это очень красивый слайд будет в презентации: «смотрите, мы уже обогнали Google на его же Android! Настало время выпускать собственный смартфон!»
И ведь искренне верят, что Google напрягся.
Кто схомячил все бюджеты операторов на лояльность
Многие наши читатели заметили, что операторы все чаще используют инструменты удержания клиента лишь в крайнем случае. Стоит только подать заявление о переносе собственного номера к другому оператору, как поступает звонок от оператора нынешнего с предложением скидки или специального тарифа. В «МегаФоне», например, такие специальные предложения исчисляются сотнями, и ничего удивительного, что у других операторов тоже заготовлена масса предложений, от которых очень трудно отказаться. Так почему же были свернуты практически все программы лояльности, например, скидки на услуги «за стаж»? Вместо этого предлагаются какие-то статусы с приоритетным обслуживанием по телефону. Тогда как если приходится звонить в службу поддержки, то в консерватории явно что-то пошло не так.
Дмитрий Пучков любит ссылаться на некое исследование о действенности положительных и отрицательных отзывов о продукте. Если цитировать дословно, то «положительный отзыв приводит троих клиентов, а отрицательный уводит семерых». В это утверждение легко поверить, ведь именно с отрицательными отзывами работают SMM-отделы агентств, работающих у операторов на подряде. Главная цель менеджеров заключается вовсе не в том, чтобы помочь абоненту, а сбить негатив и нивелировать последствия. Проще говоря, вылечить симптомы. Почему бы не вылечить болезнь? Потому что от этого ничего не изменится.
Часто ли вы встречаете в своей ленте социальной сети возмущенный текст, который заканчивается словами «вы потеряли клиента!» Казалось бы, в идеальном капитализме клиент всегда прав, а компании обязаны делать все, чтобы клиент не ушел. Возможно, в волшебном эльфийском лесу эта логика работает, но не в современных реалиях. Да, привлечение нового абонента, который не сбежит через полгода, не выкинет симку, предварительно ее опустошив, а напротив — станет постоянным клиентом на многие годы, очень высока. Кто-то говорит о 800 рублях, кто-то о полутора тысяч рублей. Правда где-то посередине, и можно сказать, что такой «хороший» клиент стоит 1000 рублей. Это — та сумма, которой оператор может потенциально пожертвовать и вернуть ее клиенту в виде скидок на услуги или предложив ему непубличный тариф.
Однако, российский абонент мобильной связи не так прост. Большая часть — процентов 80-90 – абсолютно инертны, и если оператор обеспечивает удовлетворительное качество связи, то такой клиент пойдет менять компанию лишь в крайнем случае. Среди этих клиентов как раз наибольшее число тех, кого все устраивает, и, возможно, даже нравится. Они не пишут хвалебных отзывов, а тихо переводят на оператора всю семью, подключают дополнительные услуги, увеличивают средний чек. Но и потерять такого клиента довольно сложно, чем дольше он является абонентом оператора, чем больше у него подключенных услуг, тем меньше шансов, что он в итоге плюнет и уйдет к кому-то по MNP.
Другая же часть — те самые 10-20 процентов — состоит из весьма разношерстной компании. Здесь и профессиональные аналитики тарифов, бегущие подавать заявление о переносе номера ради тарифа на 50 рублей дешевле. Тут и любители развести скандал на ровном месте, например, накачать сериалов в роуминге, а потом истерить по всем социальным сетям «меня не предупредили, воры и мошенники». И, конечно, сюда же относятся те, кто, пользуясь лазейками и скрытыми возможностями, «взламывают» систему, например, заставляют работать SIM-карту с безлимитным интернетом для смартфона в модеме или роутере. Последняя категория граждан отличается еще и тем, что вредят в первую очередь не оператору — им плевать, канал ведь не резиновый, а за интернет уже все заплатили — а другим абонентам. Ведь ясно написано в оферте: «скорость может быть ограничена из-за нагрузки на сеть». Нагрузка есть? Есть. Вот и не жалуйтесь.
Все силы и ресурсы операторов брошены на борьбу с этими 10-20 процентами. Так что если вас мучает вопрос, где плюшки за лояльность, то теперь вы знаете, кто эти плюшки схомячил.
«Школьный» смартфон за 5000 рублей
Депутат от ЛДПР Борис Чернышов предложил министру просвещения запретить школьникам приносить в учебные учреждения мобильные устройства стоимостью выше пяти тысяч рублей. Инициатива вызвала шквал обсуждений и, что более важно для депутата Чернышова, публикаций в прессе. Предыдущий его заход с инициативой ввести в России официальный День отца, когда мужчинам полагается бесплатный проезд в общественном транспорте, такого эффекта не имел. И тем не менее, в этот раз поговорить есть о чем.
Травля в школе — вещь обыденная. Кому-то в детстве повезло избежать этого явления, кто-то и вовсе с ним не сталкивался. Но проблема существует, и борются с ней по-разному. Например, через ввод общей ученической формы или дресс-кода. Но что делать с мобильными устройствами, которые в прокрустово ложе уложить не получится. Вряд ли кто-то отправит ребенка в школу в подержанном тряпье, а вот со стареньким iPhone — запросто. И по статусу среди одноклассников он может оказаться выше, чем какой-то мальчик, одетый в неприметный, но ладно сидящий на нем костюмчик от Hugo Boss, но с «позорным» Android-смартфоном.
Резко негативная реакция общественности тоже понятна. Еще свежи истории про специально разработанный для школ электронный учебник, то ли планшет, то ли ридер. В 2015 году Чемезов, возглавлявший «Ростех», показал Владимиру Путину прототип такого учебника на базе планшета YotaPad. Похоже, Чемезов и Путин стали единственными, кто увидел этот планшет, но это не помешало «Ростеху» стать оператором проекта «Электронный учебник». В 2017 году школьникам Санкт-Петербурга раздали наконец-то первую партию таких учебников, это очень странное устройство с двумя экранами, разработанное Национальным центром электронного образования. Правда, чуть позже выяснилось, что под видом собственной разработки НЦЭО выдал устройства enTourage eDGe, разработанные и произведенные еще в 2012 году (и успешно списанные из американских школ).
Конечно, такой шлейф накладывает отпечаток на любые инициативы, связанные с электронными устройствами. Инициатива депутата Чернышова немедленно была интерпретирована как создание некоего «школьного смартфона», который должен стать единственным разрешенным для школьников устройством. На самом деле Чернышов вообще ничего не говорил о каком-то устройство и тому подобных вещах, он просто ляпнул глупость, получил упоминания в СМИ и залег на дно в Думме.
Сама идея о введении дополнительных регламентов использования мобильных устройств в школе имеет определенный смысл. В случае с электронными учебниками очевидно, что перевод их в электронную форму значительно экономит деньги и родителям, и школам. Однако, экономит лишь в том случае, если их не заставляют покупать конкретное устройство, разработанное конкретным производителем. Учебник — это не мобильная игра, ресурсов у устройства он практически не требует, и, как следствие, одинаково может работать на планшете хоть за 30, хоть за 3 тысячи рублей. Хоть на iOS, хоть на Android. Все в плюсе, кроме «Ростеха» и издательства «Просвещение», привыкших жить на «эксклюзиве».
Мы провели несколько опросов читателей канала. Вчера мы и лишь 6% поддержали идею с единственным утвержденным для использования в школах планшетом.
На фоне этого в некоторых школах уже существуют жесткие регламенты — и по одежде, и по устройствам, и по другим параметрам. Но когда речь заходит об «элитных» заведениях, голосовавшие вчера против ограничений с радостью подписываются под ними. Такой вот дуализм.
Настоящая причина краха Windows Phone
Windows Phone ушел в мир иной несколько лет назад, но простые пользователи продолжают его вспоминать с легкой ноткой грусти. Платформа, как бы ни хотелось любителям iOS и Android оттянуться на ее хладном трупе, была очень интересная и по-своему уникальная. Да и перспектив у нее было куда больше, чем у Tizen или Sailfish. Давайте разберемся, почему же одни говорят о Windows Phone с теплотой, а другие с нескрываемым презрением.
В Windows Phone были вложены миллиарды долларов. В качестве партнера по производству смартфонов был подписан финский гигант Nokia, который в то время был загнан в угол со своим морально устаревшим Symbian и весьма своеобразными экспериментами с экзотическими операционными системами типа MeeGo. Nokia бросила все силы на разработку новой линейки смартфонов под новую платформу. Так появилась Lumia, и именно ее помнят как смартфон на Windows Phone.
Lumia пережила несколько поколений. Анонс каждой новой линейки был событием. Техническая начинка Lumia не только не уступала iPhone и топовым Android-смартфонам, но зачастую и превосходила ее. Особенно хороши в Lumia были камеры, которые в сочетании с софтом выдавали прекрасные снимки. Дизайн смартфонов Lumia выделялся на фоне глянцевых iPhone и однообразных черных кирпичей с Android. Наконец, у Windows Phone была полная синхронизация с пакетом Microsoft Office, что делало смартфон отличным дополнением к рабочей станции.
Вместе с тем, Microsoft сделал ряд серьезных ошибок, которые, собственно, и сделали главный вклад в крах Windows Phone. Во-первых, компания не обеспечивала совместимость версий платформы, и если в первый раз разработчики, вложившие серьезные деньги в создание приложений и библиотек под Windows Phone, сильно обиделись, но как-то смирились, то после повторного превращения всех наработок в пыль, разработчики (те немногочисленные из оставшихся) просто решили не тратить свое время и деньги.
С приложениями для Windows Phone была и другая беда. В Google вполне справедливо посчитали, что поддерживать конкурента (а при определенном стечении обстоятельств у Windows Phone был шанс стать конкурентом) нет никакого смысла, и значительно ограничили количество нативных приложений под эту платформу. Одним из камней преткновения стал YouTube — да, на Windows Phone был клон этого приложения, но Google не только не делал своего, оригинального, но и всячески мешал остальным разработчикам, которые использовали API для создания альтернативных программ для Windows Phone.
Последней попыткой хоть что-то сделать с платформой, в которую были вложены миллиарды долларов, стала Windows 10, которая, по замыслу Microsoft, должна была стать мультиплатформенной. Но шанс был упущен, и производить смартфоны с Windows 10 уже никто не захотел.
Не исключено, что кто-то умный в Microsoft подсчитал, что сделать мультиплатформенным Microsoft Office гораздо выгоднее, чем продолжать играть на поле мобильных операционных систем. И сегодня мы имеем то, что имеем — Windows Phone нет, а Microsoft Office совместим со всеми платформами. И приносит немалые деньги. Куда больше, чем принес бы Windows Phone, если бы вышел в ближайшие годы хотя бы на уровень возврата вложений, не говоря уже об операционной прибыли.
А смартфоны Lumia были хорошие. В них бы еще Android вместо Windows Phone, и, глядишь, сегодня бы за тройку крупнейших боролись не только корейцы, китайцы и американцы, но и финны.
Подписывайтесь на канал Content Review в Telegram и читайте свежие «утренние реплики» ежедневно. Обсудить же все, что накипело, можно в нашем чате.