В рамках конференции «Ведомости.Телеком 2021» состоялся дискуссия «Операторы и регуляторы: диалог в условиях постковидной реальности?». В ней приняли участие представители «Большой тройки операторов» и «Пепеляев групп». Сессия получилась исключительно интересной для понимания, с какими трудностями — в основном регуляторными и в отношениях с государством — столкнулись операторы и почему операторы и государство до сих пор не могут найти общий язык в принципиальных вопросах бесплатного интернета, идентификации абонентов и недискриминационного доступа.
— Итак, эту сессию будет модерировать Иван Чеберко, газета «Ведомости» и я, Антон Устименко, компания Ernst & Young. Я сейчас представлю вам наших спикеров в алфавитном порядке, ни в коем случае не по степени важности: Руслан Ибрагимов — «МТС», Наталья Коваленко — «Пепеляев групп», Александр Панков — «Вымпелком» и Сергей Переверзев — «Мегафон». Итак, для начала, нам с вами задаст направление для дискуссии Наталья, рассказав о том, какие есть горячие темы и что в них происходит. Наталья…
[Наталья Коваленко, «Пепеляев групп»] Коллеги, здравствуйте. Я сюда спущусь, чтобы мне немножко было удобнее и вас получше видно. Итак, мы сегодня на этой сессии обсуждаем регуляторику и, соответственно, у нас всегда есть какие-то топовые темы, о которых хочется поговорить. Некоторые темы — это наследие давнего прошлого, которое никак не разрешается, некоторые темы, которые создают нам текущую реальность, и тем не менее, хочется в них заглянуть и понять, как с этим операторы справляются, как раз решаются конфликты и как ведут диалог бизнес с государством.
О чем мы сегодня поговорим? Немножко затронем тему идентификации абонентов и дистанционного заключения договоров. Мы видим, что часть тем навеяна ковидными вещами и необходимостью регулировать взаимодействие дистанционным способом. Вторая тема будет о доступном интернете, потом мы поговорим о противодействии мошенническому трафику, вспомним о недискриминационном доступе операторов связи в многоквартирные жилые дома и поговорим о будущем правовом регулировании экосистемы.
Итак, об идентификации абонентов. Сегодня уже в ходе интервью эта тема затрагивалась. Какой бы фокус я выбрала в этом вопросе? Когда у нас на повестке дня какое-то новое регулирование, и понятное дело, что от нового регулирования, поскольку есть какие-то отношения, которые требуют такого регулирования, свои бонусы получают как бизнес, так и государство, то я бы хотела обратить внимание на ту часть, те дополнительные обязательства, которые берут на себя операторы и как они с ними справляются. Я думаю, дальше в дискуссии мы поговорим об этом подробнее, потому что у нас по сути дела любую инновацию, любую, скажем так, хорошую вещь, которую мы делаем для абонентов, в том числе для поддержания лояльности, для удержания аудитории, в том числе, возможность делать что-то дистанционно, не посещая офис оператора связи, может, собственно говоря, в то же время создать некую нагрузку и на бизнес. Какая нагрузка в данном случае создаётся? Ведь оператор связи, согласно тому закону, который был принят, который вступает в силу с 1-го июня 2021 года, что должен делать? Он должен сведения абонентов не просто собирать, не просто сверять с паспортными данными, как он это традиционно делает, не просто вести базу и следить за её точностью, но, соответственно, то, что на него возлагается дополнительно, он должен делать сверху по сути дело с EБC. Абонент, который не состоит в EБC лишён права на какие-то дистанционные истории, и оператор берет на себя это обязательство и эти данные сверяет. Из-за оператора должен быть контроль. Сверил-не сверил — какой это контроль? Роскомнадзор уполномочен создать информационную систему мониторинга, и оператор связи в эту систему мониторинга должен организовать передачу сведений о том, провел ли он проверку, занёс ли он сведения, соответствуют они или не соответствует, прошла ли идентификация, как были подтверждены эти сведения — целый блок операций. Вот, пожалуйста, организовать это взаимодействие между двумя информационными системами — операторской и государственной, — задача оператора, дополнительные обязательства, расходы, трудозатратность. Нужно делать, регулирование есть, вперёд, занимайтесь этим вопросом.
Что у нас по доступном интернету? Оператор связи оказался заложником ситуации, когда ему предлагают оказывать бесплатные услуги связи по предоставлению доступа к социально значимым сайтам. Мы все эти истории знаем, много что о них читали, много дискуссий происходило на различных площадках и была дана со стороны операторского сообщества обратная связи в МинЦифры, правительство. Тем не менее, давайте обратим внимание на ряд моментов, которые, на текущий момент, законопроект, принятый в первом чтении, не решает. В первом чтении он был принят в марте этого года.
Первый вопрос — целеполагание. Что нам говорит пояснительная записка? Что говорит государство, для чего нам это нужно? Государство говорит: сложная санитарно-эпидемиологическая обстановка, давайте решать вопрос, нам нужен бесплатный доступ к сайтам федеральным органам государственной власти, муниципальных и так далее. Хорошо, допустим, мы с этим соглашаемся, а когда появляется запрос со стороны государства о том, что требуется развитие российских сервисов и их поддержка, и чтобы привлечь внимание пользователей, нужно создать бесплатную возможность найти сервисы, хотеть из смотреть, читать и так далее, соответственно, тут уже целеполагание вопрос, в какую стороны: про бизнес, про пользователей или про кого, про цели государства?
Второе — кто из операторов будет обязан? Сейчас формулировка закона на этот вопрос не отвечает, но есть подозрение, что это будут не только фиксированные операторы, соответственно, ещё появляется еще один конфликт, который надо решать. Каким будет количество сайтов? Экспериментально МинЦифры предложила 391 ресурс. Туда попали не только источники, которые связаны так или иначе с государством или муниципальными органами власти, туда попали в том числе и социальные сети.
Следующий вопрос. Недополученная выручка какова? Эксперты посчитали, в ходе проведённого эксперимента, что совокупно рынок нанесёт 6,8 миллиардов в первый год по предоставлению, и 5,5 миллиарда каждый последующий год. Допустим, цифры могут меняться, но порядок цифр мы видим, он достаточно существенный. Вопрос о том, разделит ли государство ответственность? Пока мы в законопроекте, который был принят, не видим, что государство брало на себя обязанность делать хоть какую-либо компенсацию или возмещение. Вот, пожалуйста, блок вопросов.
К следующей теме перейдем — противодействие мошенническому трафику. Идея хорошая, могу сказать, что я её поддерживаю, как пользователь, потому что сама лично столкнулась с историей мошенничества, когда мне звонили мошенники с желанием списать с моих банковских счетов денежные средства, а номер у меня определятся как VIP-центр банка, который меня обслуживал. Отличить с кем разговариваешь конкретно в моменте было весьма проблематично. Я уже не новичок в теме телефонного спама. Вопрос, который сейчас обсуждается, вот в чем: может имеет смысл урегулировать, чтобы не происходило подмены номеров и абонент, который будет совершать исходящий вызов и оператор, в сети которого этот абонент зарегистрирован, передавая трафик на сеть оператора, принимающего этот вызов, соответственно, будет передавать в неизменном виде абонентский номер либо уникальный код идентификатора. Опять-таки, идея хорошая, с точки зрения абонентов, лично мне она нравится, но для оператора, как реализовать? Нужны опять технические средства для противодействия подмене этих номеров. Соответственно, у каждого оператора они должны быть, традиционно на правительство возлагается ответственность: порядок прописать, как это будет регулироваться, какие они должны быть, кто будет отслеживать то, что они применяются, применяются правильно. В общем, целая история с организацией этого процесса, затратная для бизнеса.
Недискриминационный доступ — тема, я уже не знаю, сколько ей лет. Лет 10-15, совсем много. В конце 2018-го года мы увидели законопроект и он, казалось, прольёт какой-то свет и дальше будет принят. Оператору предлагалось согласовывать технические условия с управляющей компанией, на бесплатной основе получать доступ к многоквартирным жилым домам, к имуществу общего пользования. Статья жилищного кодекса о том, что 2/3 собственников должны принимать такое решение вроде как преодолевалось тем, что собственникам предлагается не принимать решение, впустить операторам или нет, а если что-то не удовлетворяет, принять решение о демонтаже или запрете размещения, то есть в некотором другом смысле реализовывать своё право. Казалось бы, логично, хорошо. Но опять у нас тут конфликтная ситуация: брать плату или не брать, управляющие компании не сдаются.
Следующий момент, звучали идеи предложить электронное голосование, если нужно собрать эти голоса. Идея хорошая, но в законопроекте отторжения не нашла. Ещё один смежный вопрос, который возник в этой связи— кто вообще будет прокладывать сети ШПД в домах? Мы видим появившееся в феврале-марте этого года предложение изменить градостроительный кодекс и предложить это сделать застройщику. Тоже вопрос, может ли застройщик это сделать хорошо с учётом современных технологий и всего остального, либо это кусок пирога, который должен доставаться оператору, и оператор лучше знает, как ему вести свой бизнес? Пожалуйста, смежная тема, которая возникла на горизонте.
Заключительный вопрос, который сегодня просили меня осветить для того, чтобы задать некий тренд для нашей дальнейшей дискуссии. Предлагаю поговорить немножко об экосистемах. Я более, чем уверена, что сейчас бизнес может рассказать гораздо интереснее и лучше, об этих экосистемах чем даже юрист. Но что мы видим в плане регулирования? Мы видим первые шаги, которые принимаются для того, чтобы зайти на эту поляну, вписать ее в правовое поле. Предложения Банка России были высказаны, причём до 1-го июня предоставлено право давать свои комментарии, предложения и какую-то обратную связь. Предлагается крупные экосистемы рассматривать как самостоятельные субъекты и, соответственно, распространять регулирование на эти субъекты. Даётся целый перечень того, что ожидается от этих требований: контроль фаз в обязательном порядке, потому что это самостоятельность на рынке, где тоже нужно разговаривать о конкурентах, о доминирующем положении и понимать, как игроки играют.
Вопрос и к техническим вещам, можно ли пускать конкурентов на какие-то платформы, как работают принципы открытости и какими должны быть программные интерфейсы. Вопрос о том, какие меры предпринимать чтобы обеспечить ту же информационную безопасность, то же противодействие мошенничеству. То есть это уже отдельный блок вопросов, который нужно прорабатывать. Ну и, соответственно, традиционный тренд — это приоритет развития национальных экосистем в России, и вопрос об ограничении иностранного участия тоже стоит на повестке дня в рамках развития правового регулирования в этой системе. Вот, пожалуй, о чем сейчас говорит Банк России в рамках этой темы, поэтому, дальше это уже будет обратная связь от бизнеса, как бизнес видит это регулирование, какие видит риски. Ну, если уже этот процесс начался с точки зрения введения в правовое поле, то я думаю, что, может быть, в следующем году или через 2 года мы точно поговорим о том, какие шаги предприняты конкретно в этом направлении.
У меня, коллеги, всё. Если есть вопросы — пожалуйста.
— Спасибо большое, мне кажется, было задано отличное направление дискуссии. Наверное, добавлю от себя, что в мире мы видим две основных тенденции: защита пользователей в цифровом мире, в плане регулирования, и поддержка операторов, которые как-то борются между собой. Понятно, что есть интересы государства. Что касается пользователя — речь шла в основном либо о каких-то запретах на отключение при отсутствии денег на балансе, потому что дома всё равно нужно пользоваться интернетом, или на работе, про какие-то вещи, связанные с социальными сервисами, и у нас тоже, мы видим, есть такая инициатива, ну и прочее, прочие интересные вещи. Что касается поддержки государства операторов: наверное, все мы видели то, что были отложены аукционы на 5G, но у нас эта тема несильно пока важна, потому что частот нет. Тем не менее, идея была в том, чтобы немножко облегчить бремя операторов, им не нужно было платить деньги сейчас, выделения каких-то временных лицензий на разгрузку сети, позволять фильтровать трафик, особенно там, где есть сетевая нейтральность, ну и участие в госконтрактах, особенно по какой-то цифровизации, это тоже интересная мера. Наверное, начнём с первого — всё, что касается защиты абонента, и с удобства абонента — удалённой идентификации. Я знаю, что Сергей точно имеет по этому поводу, что рассказать. Наверное, хотелось бы услышать, как это выглядит с точки зрения конфликта интересов пользователя, интересов бизнеса и интересов государства.
[Сергей Переверзев, «Мегафон»] В принципе, мы готовились, все из нас могут сказать, что нужно. Конкретно по этому вопросу у нас такое взвешенное отношение, потому что мы в первую очередь считаем, будут ли жить эти методы идентификации абонентов или нет, решает главврач один — это абонент. Он их выберет и решит, каким будет пользоваться, каким не будет. На наш взгляд достаточно разумно выглядит законодатель, предлагая выбор. То, что сейчас планируется — предложение это на выбор несколько способов. Знаете, раньше в порядке эксперимента в некоторых регионах прежде чем асфальтировать тропинку вначале разрешали протаптывать людям удобные тропинки, а потом асфальтировали. Вот идеальный способ в данном случае. Но при этом есть ещё и патологоанатом, это Роскомнадзор, который должен сказать, устроит ли надёжность полученных данных таким способом. Вот и все, операторы связи в данном случае на краешке сидят и с нетерпением ждут, какой способ станет самым удобным и главным. И наша основная задача — не переборщить со стоимостью подключения абонента к нашей сети. Моё мнение такое: из предложены способов, а мы уже начали собирать статистику некоторую, видим предпочтения абонентов и ровно эта логика работает. Предпочтительней тот способ, который самый удобный. Тем не менее, основным пока является подключение в салоне, пока это выбирают сами абоненты. Вот такое мнение, не уверен, что полное, но я думаю, тут много людей дополнят.
— Спасибо, хорошо. Александр, хотел бы вас спросить: что вы думаете по поводу удалённой идентификации, кто контролирует данные и должен ли быть у пользователя выбор, как ему удобнее и хорошо ли, когда есть один провайдер идентификации, например, подключение через eSIM, особенно с учётом риска безопасности, утечки данных и устойчивости этой системы как таковой?
[Александр Панков, «Вымпелком»] Давайте я начну с конца. Единый провайдер eSIM, о котором мы заговорили последнее время, нам не кажется хорошей идеей потому, что единая система — это всегда единая точка отказа. Учитывая количество абонентов, понятно, что сейчас количество абонентских устройств, поддерживающих eSIM не настолько велико, чтобы это стало какой-то проблемой, но мы видим, что оно увеличивается лавинообразно, это не настолько сложный элемент телефона, чтобы не расширить присутствие на рынке. Нам представляется, что вот в плане eSIM лучше иметь возможность применять некое сообщество поставщиков этой электронной SIM-карты, также, как и в случае пластика организовано. В общем, эта схема показала свою жизнеспособность, позволяет организовать конкуренцию, что позитивно влияет и на надёжность процесса, и на стоимость, и в общем это ведёт к уменьшению кончено стоимости услуги.
По идентификации я соглашусь с Сергеем в том, что, конечно, выбирает абонент, но задача оператора организовать эту тропинку. Можно предложить перебегать дорогу, а можно построить пешеходный переход. В этом плане важен баланс. Это слово должно быть ключевым сегодня на сессии, об этом мы говорили, есть три главных фактора: есть государство, которое обеспечивает безопасность, заботится об интересах граждан, есть граждане, имеющие свои некие экономические и социальные устремления, и есть операторы, которые и удовлетворяют эти запросы, и должны соответствовать требованиям государства, и тоже показывать какие-то коммерческие результаты. Здесь важно установить баланс. Да, у нас тоже есть государственные системы идентификации eSIM и ЕБС. Да, все операторы работают с ним на самом деле. Нет никого, кто не установил бы технологического взаимодействия своих операторских систем идентификации, которые у всех есть и разрабатываются так или иначе с государственными. Транзакции бывают разного уровня: и многомиллионная сделка, и не всегда сильно долгий контракт на оказание услуг связи. Соответственно, разного вида идентификации хотелось бы видеть в законодательстве, разные требования по уровню, какая-то дифференциация по набору данных для идентификации.
Второй момент, государственные системы универсальны, а универсальный инструмент он всегда даёт больше возможности, но для конкретной задачи он хуже специализированного. И в этом плане хотелось бы видеть в законодательстве возможность для операторов развивать свои системы по соблюдению определённых требований, защиты данных со взаимодействием с государственными экосистемами. Дайте нам возможность строить клиентские маршруты, операторы умеют это делать.
Третье, экономическая составляющая. Важно, чтобы требования и к порядку взаимодействия с государственными системами, и собственными системами операторов были не чрезмерно затратны. Вот три момента.
— Некий набор единых требований, которые нужно удовлетворять, но при этом он не был бы излишним.
— Да.
— Руслан уже занёс микрофон. По этой теме или.
[Руслан Ибрагимов, МТС] Я хотел бы добавить. Добрый день, коллеги. В первую очередь хотел бы поблагодарить Наталью за хороший анализ регуляторных инициатив, которые сегодня обсуждает рынок, но я не увидел ещё одного пункта здесь, это обсуждаемый сегодня по поправке ко 2-му чтению законопроект о внесении изменений в закон о персональных данных, касающийся обезличивания этих данных. Если в 1-ом чтении, на что может быть кто-то сейчас ссылался, в качестве идентификатора помимо паспорта предусмотрены иные идентификаторы, и мы это приветствуем, то в поправках ко 2-му чтению эта запись про иные уже пропала. Казалось бы, ну и что с того? С моей точки зрения вопрос идентификации крайне важен для всех участников рынка, не только телеком-рынка, потому что по сути, образно говоря, идентификация — это процесс получения информации о твоём клиенте. С этого начинаются все отношения. Кому клиент принёс свой паспорт в аналоговым мире, тот и забирает к себе этого клиента. Поэтому, с точки зрения конкуренции, вопрос идентификации важный, и когда мы переходим в цифровую повестку, то он приобретает ещё большее значение, потому что удалённая идентификация позволяет приблизить к себе клиента.
И здесь принципиальный момент, а кто конкуренты? Если в аналоговом мире конкуренты были понятны, то сейчас мы видим, как государство тоже начинает выходить на рынок оказания, для начала госуслуг, для чего тоже нужна идентификация. Сейчас мы имеем развилку, как пойдёт этот процесс идентификации, а именно, чей в итоге будет этот процесс. Эта дискуссия ярко воплощается в законопроекте, который был принят в первом чтении и он признавал возможность разных идентификаторов, в том числе и идентификаторов, используемых частными организациям, то в поправках, которые ещё не приняты, но уже обсуждаются, эта возможность сужается. Кто будет бенефициаром? Кто будет бенефициаром, тот возьмёт рынок. Поэтому, вопрос идентификации о коммерческой успешности того или иного направления бизнеса, будь то бизнес частный или государственный. Поэтому, надо понимать, что это вопрос очень серьёзный, особенно для экосистем, о них тут, наверное, ещё скажем, где однажды предполагается какая модель — ты однажды идентифицируешь его для одной услуги, а потом бесшовно вводишь его по всем другим услугам. Да, это просто, удобно для людей и для компаний, и с этой точки зрения вопрос идентификации приобретает ещё большее значение.
— Спасибо большое за этот плавный переход, прекрасный, потому что я считаю, что цифровая идентификация — это некий ключ к экосистеме, и может быть, Руслан сразу же, как компания, которая претендует, и даже вошла в список поименованных крупных экосистем страны, скажите, что вы по поводу этой инициативы думаете?
[Руслан Ибрагимов, МТС] Во-первых, здесь легко думать, потому что есть поручения президента — разработать концепцию регулирования экосистем, это означает то, что в поле зрения государства экосистемы уже попали и государство начало серьёзно к этому относиться. Возникает вопрос, концепция для чего? Естественно, концепция — это всегда предвестник будущего регулирования, которое определяет принцип этого регулирования. С этой точки зрения нарождающаяся новая сущность на рынке действительно в какой-то среднесрочной перспективе потребует какого-то регулирования. Хорошо, что мы начинаем сейчас это обсуждать именно с концепции, потому, что всё новое невозможно взять и отрегулировать, не поняв, не договорившись о каких-то общих принципах регулирования, и так далее. Поэтому, и разговор в целом, и то, что Банк России выпустил свой консультационный доклад об этой системе — это правильный шаг, тем более, что он приглашает к диалогу и бизнес, соответственно, возникает основа, площадка, где этот диалог должен будет проведёт и это внушает определённый оптимизм.
Теперь к вопросу о регулировании. Готовы ли мы к регулированию экосистем сегодня? На мой взгляд нет, потому что экосистемы ещё не определились, не типизировались, не устоялись и всё очень подвижно. Сегодня один дизайн экосистемы, завтра он превращается в другой дизайн, мы видим, как сделки происходят на рынке в рамках формирования экосистем, то компании объединятся, то разъединяются, и так далее. Есть некая подвижность. Можно подвижность сегодня регулировать? Вряд ли, потому что закон, как правило, идёт вслед за протоптанной тропинкой. Она ещё не особо протоптана, ещё рынок экосистем недостаточно зрелый.
Но есть вопрос более стратегический: отношения государства к этим экосистемам не только с точки зрения внутренней экономики, но и с точки зрения международной экономической конкуренции. Здесь экосистемы могут выступать инструментом такой конкуренции. Соответственно, если так, то возможен вариант, когда государство захочет поддержать экосистемы. Либо наоборот, сузив свой взгляд до внутреннего рынка и посчитав, что нет, это как-то слишком, надо ограничить, возможно захочет ограничить развитие экосистем. В любом случае, туда или сюда, необходимо будет какие-то регулярные шаги предпринимать. Поэтому, прежде чем их принимать, нужно тогда в первую очередь определить, что такое экосистема. Легально дать определение, чтобы знать, кого поддерживать, а кого не поддерживать. Это первое.
Второе, определить, что мы регулируем. Это первый шаг, я надеюсь, в рамках концепции он будет рассматриваться. Второй вопрос — кто будет регулировать? Кто на сегодняшний день может быть регулятором экосистем? Это непонятный, но очень важный вопрос, потому что вы видите, экосистемы есть в основе которых лежит банковский бизнес, есть телеком бизнес, есть IT-компании и так далее. У всех разное регулирование, у всех базовые регуляторы есть, многие из них делают на основе собственных лицензий. Вот когда экосистема, присутствующая на многих рынках становится не монолайнером, а мультипродуктовой системой на разных рынках, кто регулятор? Это тоже интересный вопрос, и без этого вообще регулировать непонятно как. Мы должны задать вопрос о том, кто.
И третий вопрос — как? Как регулировать? Я уже говорил, что экосистемы разные, со своей спецификой, основная специфика, например, различие экосистем, которые создаём мы и которые создаёт Сбер и другие банки в том, что мы развиваем экосистемы за счёт собственной прибыли, перекачивая в цифровой продукт то, что мы получаем на основном рынке, а банковские экосистемы, наверное, я предположительно скажу, не только за счёт собственной прибыли, но и за счёт привлечённых клиентских денег. Это разная степень риска с точки зрения государства, с точки зрения потребителя. Нужно ли здесь одинаково регулировать ту экосистему и эту экосистему? Большой вопрос. Поэтому, прежде чем мы будем говорить о том, что надо ли регулировать или нет. Я считаю что мы должны на эти три вопроса ответить. Кто, что и как.
— Окей, отлично. Сергей, тогда микрофон вам, безусловно, строить некую экосистему, и если смотреть на аспекты связанные с роумингом ID, например, из экосистемы в экосистему, связанным с тем, кто контролирует эти данные, то как правильно подойти к этому вопросу? Кроме ответа на все три вопроса, собственно, кто, как, что такое экосистема и есть ли здесь какая-то протоптанная тропинка?
[Сергей Переверзев, «Мегафон»] У нас к экосистемам, к их регулированию отношение схоже с тем, что сказал Руслан Султанович, потому что из доклада Натальи было видно три вопроса, которые возникнут. Зачем вообще их регулировать, если честно? Первое — это антимонопольное регулирование, второе — это электронные средства платежа, которые будут использоваться внутри экосистем, и третье — что делать с обманутыми людьми, если оно рухнет? Я вот так разделил, извините, что упростил более сложную картинку.
Если вдуматься, то по каждому из этих вопросов государство или уже регулирует что-то, или пока еще не решило как правильно, в частности, про средства платежа. У меня ощущение, что не стоит торопить, потому что и плод не созрел, и акушер не приехал. У меня такое ощущение, потому что в целом антимонопольное регулирование работает, и что делать с обманутыми людьми правоохранительная система, в принципе, тоже более-менее понимает, а с платежами пока рановато обсуждать, это не предмет нашей дискуссии. Кто контролирует данные и безопасность данных, с точки зрения оператора? Мы можем сказать следующее, что у нас частая задача — беречь данные абонентов, это максимальный секрет. У банков максимальный секрет — данные клиента банка, у нас максимальный секрет — данные абонента. Здесь мы достаточно консервативно рассматриваем все, что связано с безопасностью абонента.
— Равны ли возможности одинакового регулирования например у тех, кто исходит изначально из финансовой сферы, в которой есть закон о банковской тайне, телеком, где есть закон о свяхии технологические игроки?
[Сергей Переверзев, «Мегафон»] Мне кажется, там три тайны этих, которые касаются людей, которые частично являются пользователями, частично подопытными кроликами и так далее в эти всех бизнесах. Жёсткость тайн, которые законодательство требует охранять очень похожи во всех этих отраслях. Поэтому, в принципе я тоже не вижу сильной проблемы регулирования, все достаточно нормально урегулировано. Более того, если посмотреть мировой опыт, то у нас достаточно взвешенный подход в России. То есть, нет перегибов вроде бы в сторону совсем коммерческого использования данных абонента. С другой стороны, вроде бы нет перегиба в том, что вообще ничего делать нельзя. Можно способы найти. Да, основной подход, законодательство сейчас думает, не надо торопить человека который думает. Он придумает, найдёт золотую середину, даст обсудить, обычно так происходит во всяком случае. Что же родится? Возвращаясь к началу, я пока не вижу, зачем их регулировать. Всё, что отрегулировать нужно было, пока отрегулировано. Ответы на вопрос «зачем регулировать» возникает в судебной практике. Пошло очень много судов, никто не понимает, как делать. Судьи, грубо говоря, одно дело так решили, другое дело так. Давайте закон примем? Хорошая, по-моему вещь, делать именно так, особенно в таких тонких вопросах, как экосистема.
— Понял, хорошо. То есть, тоже тропинка должна быть, в суд в том числе?
[Сергей Переверзев, «Мегафон»] В данном случае точно, тем более пока её ещё никто не протоптал, у нас хаотический набор следов.
— Окей, отлично, спасибо. Александр, если хотите что-то добавить про экосистемы, можете добавить, если нет, то я бы попросил… А, вот Наталья хочет сказать. У нас слова не дают, у нас их берут.
[Наталья Коваленко, «Пепеляев групп»] Я хотела ещё на один момент обратить внимание. Я, конечно, понимаю, что всё, что связано с цифрой сейчас мировая головная боль. Мы много инициатив в этой сфере видим. Когда мы обсуждали НДС на электронные услуги, кажется вообще какая-то тема сбоку припеку налоговая, но федеральная антимонопольная служба участвовала в этом вопросе и она тогда сказала: «мы смотрим в эту сторону на электронные услуги, и вопрос вообще на формирование цифровых рынков и экосистем, потому что мы понимаем, что у них должно быть не такое регулирование и не такие подходы, как к традиционным рынкам». Регулятор, то есть не только Банк России, но и федеральная антимонопольная служба в эту сторону смотрит. Если мы уже смотрим дальше, «а как это всё облагать?», подключается федеральная налоговая служба. Но это в нашей российской истории, а если мы смотрим мировую историю, то что предлагает нам историю с цифровыми налогами, и для того, чтобы говорить об этом, нужно иметь базу, платформу, от чего мы оттолкнемся, от каких понятий, от каких субъектов — те самые три вопроса, которые совершенно правильно Руслан поставил. Поэтому здесь очень комплексный подход должен быть. Нам нужен определиться с базой, потому что мы находимся в некоторых вопросах в обсуждении, как должны регулироваться надстройки, в то время, как у нас по сути нет ещё базы. Спасибо.
— Окей, спасибо большое, Наталья. Что ж, был определённый ряд тем, которые мы хотели осветить, в том числе про борьбу со спамом и с фродом. Александр, наверное, хотел бы тогда вас попросить прокомментировать: нужно ли здесь регулирование или операторы итак предпринимают уже шаги к этому и в принципе, насколько регулирование может некую коммерческую возможность, для того, чтобы сделать это платной услугой для тех, для кого это особенно актуально?
[Александр Панков, «Вымпелком»] Знаете, здесь опять вопрос баланса в том же треугольнике. Главным интересантом в вопросе борьбы со спамом на самом деле является оператор, потому что это существеннейший фактор конкуренции на рынке. Если твоего абонента закидают ненужными звонками, сообщениями, если он не будет иметь инструмента, желательно доступного, ещё желательнее бесплатного, защиты от этой напасти, он просто уйдёт к конкуренту.
— Это тот самый клиентский сервис и клиентоориентированность, которые, как мы теперь знаем, лежит в основе стратегии вашей компании?
[Александр Панков, «Вымпелком»] Абсолютно. Я думаю, что то же самое скажут и мои коллеги. В чем здесь особенности регулирования? Понятно, что в числе прочего есть и вопросы безопасности. Те самые мошеннические действия, те самые, многие об этом слышали, телефонное минирование, ложные, всевозможных социальных объектов, это же элемент одной проблемы. Есть опасения, что регулирование будет пытаться централизовать инструменты борьбы со спамом и инструменты борьбы с фродом на сети. Это понятное решения, простое, но он окажется не очень правильным. Представлялось, что здесь более продуктивен, если уже регулировать эту проблему, то также, как мы говорили о вопросах идентификации. Установите требования и дайте возможность операторам доказать соответствие этим требованиям, потому что всегда централизованные системы тут букет недостатков и он очевидный: стоимость бюджета, появления каких-то дополнительных устройств на сети оператора которые, это сложный вопрос, будут на неё влиять. Всё-таки сети операторов построены уникальным образом. Они отличаются друг от друга. Да, есть общие принципы, но детали топологии, детали ядра сети отличаются существенно. Единоцентрализованная система вряд ли будет столь же эффективной, сколь системы операторские. Вот так, наверное.
— Хорошо. Хотел бы Руслан задать вопрос про доступный интернет. В принципе это в мировом тренде, как раз Наталья озвучила, сколько, порядка 400 сайтов включено в некий список. Как это всё будет работать и кто за всё это заплатит?
[Руслан Ибрагимов, МТС] Это тяжёлая тема. Я имею в виду ту дискуссию, которая проходит сейчас, она тяжёлая. С одной стороны, цель здесь понятна, она нами разделяема, с другой стороны, метод её решения не всегда может соответствовать этой цели. Изначально, доступный интернет обозначался, как мера социальной поддержки для широкой массы людей, живущие в нашей стране. Понятная история. При этом ставилась задача сделать доступным не весь интернет, а социально значимые ресурсы, к коим относились, понятийно (понятийно, потому что сейчас нет определения), ресурсы, связанные с государственными услугами, ресурсы, связанные с образованием и медициной и какие-то просветительские ресурсы, а также ресурсы, связанные с социальной помощью.
По мере обсуждения, количество этих ресурсов стало наполняться всё большим количеством других ресурсов, включая коммерческие, включая ресурсы, которые дают доступ и к зарубежным ресурсам, в том числе и с тяжёлым трафиком. Здесь тяжесть задачи заключается в том, а как определить социально значимый ресурс? Что это такое? Мы опять приходим к дефиниции. Без этого определения спор о том, что за ресурсы мы должны подкачать, как ветки без корней. Их может быть большое количество, а может быть строго определённое количество. Поэтому, тот законопроект, который принят в первом чтении, он с одной стороны (здесь мы были услышаны) говорит о том, что правительство потом определит критерии отнесения тех или иных ресурсов к социально значимым, но без самого определения, — что такое социально значимые, — опять мы будем страдать тем, что у нас будет пол, палец, потолок.
Это и есть основная проблема, потому, что от этого зависит степень потерь оператора и он может варьироваться от 20% до 50% трафика, и вы понимаете, что это потерянные доходы. Это значит, что недовложение в инфраструктуру, CAPEX, неполучение доходов и, следовательно, снижение налогооблагаемой базы, мы получаем в совокупности большой спектр возможных потерь. Недовложение в инфраструктуру на фоне строительства цифровой экономики — вопрос очень критический. Это может повлиять на всё, потому что это инфраструктура для всей цифровой экономики. Потеря бюджета уже дело государственное, не мне это обсуждать, но тем не менее, мы видим двойной негативный эффект. При этом достигаем цели или нет — тоже вопрос важный, потому что если мы оставим источник или способ проникновения через бесплатный интернет к тяжёлому контенту, в том числе и заграничному, мы этой цели не достигнем. Вряд ли это можно назвать социально значимым ресурсом, понимаете? Такая история, на неё можно пойти, но понимая чёткие правила.
Что касается компенсации. Заслушались разные варианты компенсации, прямых компенсаций — ничего не получается. Ни один из вариантов не является рабочим. Поэтому, может встать вопрос о повышении цен, но в этом смысле мы стали действовать более осторожно, потому что по предыдущему опыту видно, что когда мы даём свою оценку потерь, не очень доверяют, типа мы преувеличиваем. Хорошо, в данном случае, сейчас и рынку это известно, мы сдали все свои прогнозы и первичные данные в адрес федеральной антимонопольной службы чтобы она почитала, посмотрела, верифицировала или дала своё мнение тому, а действительно, какие потери и как это скажется на ценах. Мы сегодня ждём этого ответа и тогда можно будет чётко оценить регуляторное воздействие этого законопроекта. Чётко определить свои планы, способы решения проблем в макроэкономическом, так и в микроэкономическом смысле. Собственно говоря, это самое важное. Остальное идут детали технические, но с нашей точки зрения, первое, что мы приветствовали — это появление в законопроекте определения социально значимых ресурсов, чтобы исходя из этого определения правительство потом создавал список этих ресурсов и мы чётко понимали степень наших задач и цену этих задач.
— Окей, спасибо, исчерпывающе. Сергей, хочешь что-то по этому поводу сказать, или мы тогда последнюю тему осветим, про недискриминационный доступ?
[Руслан Ибрагимов, МТС] Ещё буквально полминуты. В этом смысле я хотел добавить, что рынок консолидирован и то, что коллеги кивают головой, это подтверждает. Мы ещё заказали исследование, экономическое и юридическое, все вместе, по поводу того, как влияет регулирование на сегодняшнюю ситуацию на рынке. Там будет рассматриваться в том числе и этот вопрос, когда появится вся картинка и от этого исследования, и от федеральной антимонопольной службы, тогда с открытыми глазами можно дискуссировать.
— Окей, спасибо.
[Сергей Переверзев, «Мегафон»] На эту тему Руслан Султанович, конечно, подробно всё описал. Два пункта по большому счету есть. Первый, это то, что такая ситуация происходит не впервые и это нормально. Главное — нащупать золотую середину, вожделенную, которая нужна, при этом хороший пример — звонки в экстренные службы. В результате хорошая вещь, у всех получилось, не перегрузили сети, не нарушили экономику, абоненту хорошо и государство довольно. В данном случае примерно такая же вещь, если упрощать до грубого примера, если есть хороший социально значимый проект. Нужно бесплатно, такая у нас страна, так должно быть вообще, все это поддерживают, но если вы попытаетесь записаться к врачу, а ваш сосед открыл пять вкладочек и смотрит какое-то видео в каждой из них, и на обоих интернет не хватает, то вы лишились возможности к врачу. Что делать операторам? Надо поставить вам дополнительную базовую станцию. А как, если тут уже не о доходах речь? Как, если вы бесплатно сидите оба? В принципе, государство разбирается сейчас, в чем задержка принятия этого закона, что он говорит, к врачу окей, а вот с этим как раньше, за свой счёт.
Руслан Султанович правильно говорит, дальше уровень юридического регулирования нужно в законе определить. Составить перечень, чтобы действительно попали социально значимые вещи. Дальше экономика понятна, где-то надо на развитие сети брать деньги, ведь абоненты хотят все больше качества. Это нужно финансировать, простая история. Возвращаясь к началу, в принципе, законодательная фигура у нас достаточная, чтобы хорошо подумать и обсудить со всех сторон. Сейчас это происходит, происходит расчёт подробностей, Руслан Султанович объяснил. Думаю, какую-то середину найдут, она будет достаточно разумна, я надеюсь. Во всяком случае, так всегда было.
— Приятно слышать, что хоть и диалога сегодня с представителем регулятора нет на сцене, но точно есть за кулисами в рабочем режиме как минимум, это прекрасно. Если у кого-то ещё из уважаемых спикеров есть, что добавить, Наталья, по этой теме добавить пару слов, если нет, то мы перейдём к НДД.
[Наталья Коваленко, «Пепеляев групп»] Я очень коротко, мне очень нравится сегодня дискуссия в смысле того, что у нас должны быть определены понятия, и я ещё хотела бы обратить внимание в чем некоторая сложность возникает. У нас страдает некоторая законодательная тема. На этом примере ярко это отражено. У нас ту статью, в которую предлагают внести, собственно говоря и первое чтение проходит, это статья, которая говорит об оплате услуг связи. Что это означает для оператора? Я сейчас опускаю тему, кто за что должен платить, возмещаются расходы, не возмещаются, но допустим, решили что идём в эту историю. Но если мы говорим о том, что это услуга, а она бесплатна, прямо так в норме написано, то по сути дела, оператор с реализации ещё налоги заплатить должен. С бесплатной реализации заплатить налог, потому что у нас есть норма счета смежных областей законодательства, а если бы законодатель подумал, как эти риски нивелировать для оператора, чтобы не платил за то, с чего он получить не может, возьмите другую статью. Возьмите статью, которая называется «Обязанности операторов» и решить это, как обязанность, а не как бесплатную услугу. Понимаете, такая тонкая грань, на которую мы тоже пытались обратить внимание, в том числе регуляторы, эта дискуссия в этом смысле идёт, но то, как это формулируется тоже отдельный очень серьёзный вопрос. Спасибо.
— Спасибо, хорошо. Что ж, тогда недискриминационный доступ, прежде чем завершим дискуссию? Не знаю, кто хочет, может быть, Александр? Я пытаюсь всем дать равное время.
[Александр Панков, «Вымпелком»] Равномерно распределить время, понятно. Что можно сказать? Это вопрос с богатой историей. По сути, это конфликт между управляющими компаниями и операторами связи, как ни крути. Проблема приводит к тому, что в худшем случае абонент не может получить услуги связи от того оператора, который ему по какой-то причине интересен и важен, у операторов, как правило, появляются дополнительные издержки связанные с попыткой построить сеть в конкретном многоквартирном доме, ну и проигравший здесь абонент, как правило.
— Особенно, что мы знаем, фиксированная связь растёт хорошо, особенно в последнее время, в том числе и у компании «Билайн».
[Александр Панков, «Вымпелком»] Безусловно, но знаете, чем больше масштабы представления этой услуги, не по объёму, а географически, чем больше точек предоставления, тем больше в количественном отношении выявляется точек, где это проблема. Есть целые регионы, где на поток поставлено давление на оператора с целью либо получить дополнительные средства, либо сохранить своего монополиста на конкретной территории. В этом плане законопроект, который внесён достаточно давно в целом основные ключевые точки определил, возможность доступа оператора в дом с согласованием технических условий и возможность оплаты исключительно коммунальных платежей. Нет дополнительного налога в пользу кого-то, а по сути электроэнергия. Принятие этого законопроекта сильно бы упростило ситуацию.
При том, что да, безусловно, нужно сохранить инструмент у жильцов дома, избавиться от оператора, который по каким-то причинам ведёт себя некорректно, не оказывает услуги, ещё что-то, ещё каким-то образом мешает спокойном проживанию, но вот здесь как раз инструмент есть, вот он, то самое собрание жильцов, потому что для того, чтобы победить угрозу жители объединяются, а ситуация когда мы должны придя со стороны, как оператор, объединить жителей конкретного здания, подъезда, жилого комплекса и договориться со всеми 2/3 о том, что конкретный оператор должен войти в этот дом, она из разряда гипотетических. Это преодоление каких-то удивительных и совершенно ненужных барьеров. Это яркий пример, когда достаточно простое регуляторное решение позволило бы возрастить, развить конкуренцию в конкретно локальной точке и сильно упростить жизнь и абоненту, и оператору.
— Окей, спасибо.
[Руслан Ибрагимов, МТС] Можно пару слов? Наталья правильно сказала, вопрос не решается не 15 лет, он с 15-го года так активно обсуждается, 6-7 лет. Почему так долго? Просто вопрос дележки части телеком-пирога. По закону операторы и клиенты не имеют посредников, это договор присоединения. Управляющие компании хотят стать таким посредником, вернее, они сейчас есть, и хотят сохранить этот статус. Речь идёт о достаточно серьёзных деньгах. Вот суть проблемы.
— Окей, спасибо. Кто-то хочет ещё что-то сказать про НДД?
[Сергей Переверзев, «Мегафон»] Давайте, раз уж мы… Что ж тут говорить, хорошая штука, скорее бы. Она мне напоминает проблемы с парковками в многоквартирных домах спроектированных в прошлом веке. Не рассчитано было на такое развитие телекома предыдущий подход. Законодатель это видит и плавно меняет, делается это трудно, процедура идёт. Поэтому, всё, что могу сказать в добавление к предыдущему, скорее бы.
— Спасибо. На самом деле мне кажется, что мы подошли к концу сессии, может мы с Иваном хотели задать вопрос про 5G и частоты? Хотя ответ на него возможно очевиден, тем не менее, хотелось бы, чтобы вы также понятно, как, цитирую героя из фильма «Форест Гамп» : «мама всегда мне объясняла так, что всё было понятно». Вот вы всё очень здорово и понятно сегодня объяснили, может быть, пару слов про частоты и 5G? Буквально в блиц-формате. Может, Руслан скажет?
[Руслан Ибрагимов, МТС] Здесь я не хочу вдаваться в детали, они неоднократно обсуждались, на мой взгляд есть какое-то системное недопонимание проблемы, вернее, её одностороннем понимание, что 5G нужно только бизнесу. 5G — это технология, на которой создаётся новая экономика. Вопрос, новая экономика нужна только бизнесу или не только бизнесу? Когда мы ответим полностью на этот вопрос, посмотрим, как в других странах растёт экономика, как растут налоги, как растёт занятость, предпринимательство, как с патентами происходят дела, тогда мы поймём, что это тема не только про бизнес. Она про всех нас, и про государство, и про его конкурентоспособность. Я думаю, тогда может быть решения конкретные будут приняты.
— Окей, исчерпывающе, спасибо. Может бы возьмём вопрос из зала? Один завершающий, кто-нибудь хочет задать? Мне кажется это значит, что мы покрыли все темы, важно, что мнение достаточно едино. Это прекрасно, мы понимаем, что диалог идёт и понимаем, что есть взаимопонимание, это прекрасно. Я хотел бы дискуссию построить исходя из конфликтов между интересами пользователя, оператора и государства, но похоже, что тут всё гомогенно и интересы в значительной степени совпадают. Большое спасибо уважаемым спикерам.